Светлана пашет в 62, чтобы покупать внуку подгузники… а её взрослый сын копит деньги и считает каждую копейку

— …Зачем, говорит, ребенку зимние ботинки покупать? Зимы сейчас теплые, температура плюсовая. В мороз, в слякоть нечего по улице шариться, дома с ребенком сиди. Или найди детскую обувь в «Отдам даром», люди кучу всего на детей отдают… В итоге пошли мы с невесткой и купили внуку нормальные ботинки, по ноге, я денег дала…

Людмила Григорьевна только сочувственно вздохнула. Она сидела в гостях у соседки Светланы, своей давней приятельницы, и слушала, как та жалуется на своего сына Константина. Костя взрослый уже, ему почти тридцать, живет отдельно, женат. У них с женой Алисой сынишка, которому чуть больше года.

Костю Людмила Григорьевна хорошо знает. Можно сказать, он вырос у нее на глазах. Когда-то они почти одновременно заехали в этот дом: она и семья Светланы с маленьким сыном. Жили на одной лестничной клетке. Муж Светланы был человеком своеобразным. Скряга до мозга костей. Он и жену, и малюсенького Костю держал на сухарях. Буквально. В то время как-то никто не шиковал, но скромность быта соседей все равно бросалась в глаза.

Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!

Света реально ходила полуголодной.

— Муж ее чеки собирал, все покупки отслеживал и записывал, на пачках стирального порошка даты ставил, когда они открыты, я чуть не упала, когда увидела! – усмехается Людмила Григорьевна. – Чтобы пойти и купить обновку какую-то, нужно было, чтобы старая вещь полностью пришла в негодность. Чтобы добавки себе положить в тарелку, требовалось спрашивать разрешения... В гости они не ходили, никуда не ездили, ни с кем не дружили – все это дорого…

Светлана не выдержала — развелась. Костя отца практически не помнил. И все вокруг говорили, что это к лучшему.

Но вот в чем незадача: Костя вырос просто вылитый папа. Только аккуратней, тише и будто бы умнее. Даже пока был ребенком, все цены в магазине знал, вечно вел какие-то подсчеты, копил денежки, очень их любил, раскладывал монетки по кулечкам, с трудом расставался со своими накоплениями. Не тратился. Никого никогда не угощал. Денег никому не давал. Друзей у него особо не было.

Светлана только диву давалась: откуда он этого нахватался? Ведь отца-то толком и не помнил, а вел себя прямо точь-в-точь, как он.

— Свет, ну пройдет у него это, не переживай. Перерастёт! – говорила Людмила.

Но Костя не перерастал. Он взрослел — и всё сильнее превращался в своего отца.

Работа у него хорошая — айтишник, зарплата приличная, квартиру купил, машину. Женился, невестка Алиса Светлане нравится: спокойная, домашняя, хозяйственная. Пока Алиса работала, всё шло нормально. Но стоило ей уйти в декрет — Костю переклинило.

Он держит семью – жену в декрете и годовалого сынишку – в черном теле. Денег на ребенка не дает, велит кормить грудью и приучать к горшку. Покупать что-то сыну из одежды не видит смысла, советует жене брать вещи в группах типа «Отдам даром», люди ведь барахло пакетами отдают. Ну а если хочется шиковать и покупать новое, то пусть Алиса делает это на свои.

А уж на игрушки, развлекушки для ребенка тратить деньги и вовсе преступление, по его мнению.

— У меня прямо дежавю какое-то, – жалуется подруге Светлана. – Как будто в свою юность вернулась. Костин отец точь-в-точь такой же был. Я тут у них зашла в ванну, увидела подписи эти на пакетах с порошком и просто обомлела… Откуда, вот скажи, он это взял? Я так никогда не делала…

Невестка плакалась Светлане:

— Он до беременности себя нормально вёл. Деньги давал, гуляли, даже в кафе ходили. А теперь совсем другой человек. Маникюр и стрижку дома, говорит, делай. Пюрешки ребенку покупать запретил. Морковь и капуста на рынке дешевле.

Светлане искренне жалко Алису, она видит в ней себя много лет назад. Такую же худую, голодную, измотанную совершенно ненужной экономией. Светлана попыталась поговорить с сыном наедине.

— Сказала ему, что так нельзя. Что Алисе тяжело. Что ребёнку нужна одежда, игрушки, нормальные продукты.

— Ну? А он? — Людмила наклонилась вперёд.

Светлана помедлила, будто вспоминая самую неприятную сцену:

— А он меня осадил. Жёстко. Даже грубо. Сказал: «Мама, не лезь. Это моя семья. Как я распоряжаюсь своими деньгами – не твоё дело. Хочешь помогать – помогай, не хочешь – никто не заставляет. Но учить меня не надо».

У Людмилы Григорьевны аж дыхание перехватило.

— Он так прямо сказал? Тебе?

— Да… ещё добавил, что я в отношениях с его отцом ничего добиться не смогла, так что «хорошим примером не являюсь, и советам моим грош цена».

Светлана в этот момент отвернулась, чтобы скрыть блеск в глазах.

Людмила почувствовала, как внутри поднимается настоящая злость. «Вот ведь… яблоко от яблони».

… В итоге Светлана стала давать Алисе деньги. Не тайком – открыто. Просто зарплату свою, пусть и небольшую – на еду, на детскую одежду, подгузники, игрушки. Алиса сначала отказывалась, не хотела брать. Но Светлана была настойчива. К тому же ведь и деньги на ребенка ох как нужны. Теперь Алиса берет их у свекрови без лишних слов и говорит спасибо. Тратит эти деньги на ребенка и на себя тоже. Светлана не против, сама ей порой советует – иди, купи себе, что надо, вот деньги.

— Я же бабушка, – рассуждает Светлана. – Как я смотреть буду на то, что ребенок зимой ходит в осенней обуви? Что невестка на макаронах сидит? Имею возможность помочь, значит, буду помогать, пока работаю. Хотя мне, конечно, уже намекают, что на пенсию пора. Но какая мне пенсия? Если я уйду — они без нормальной еды останутся.

И вот тут у Людмилы Григорьевны внутри всё переворачивалось.
Костя — взрослый мужик с приличным заработком. А мать — тянет его семью, пока он экономит на детских сапожках и яблоках. Складывает деньги «на будущее». На какое такое будущее, где жена в чужих пакетах роется, а мать в шестьдесят два вкалывает?

Людмила Григорьевна только вздыхает:

— Свет, а ты понимаешь, что он тебя использует?

Подруга вздрогнула, будто её ударили.

— Он… он просто такой, Люсь. Ему трудно расставаться с деньгами…

— А тебе легко?

— Ну… я мать. Может, и я виновата, что он таким вырос. Жадным и наглым. Так что теперь надо свои ошибки исправлять…

— Свет, слушай. Я тут в интернете статью нашла, что работа после шестидесяти лет у женщин прямо сокращает жизнь, – делится Людмила Григорьевна. – Тебе надо о себе подумать уже. Пусть молодые сами как-то решают свои проблемы…

Светлана опустила глаза:

— Алиса вчера сказала… что уйдёт от него, если так будет продолжаться. А я боюсь. Мне всех жалко. Алису, внука. Если уйду с работы — они пропадут. Если останусь — я себя угроблю.

Может, и поделом Светлане? Не смогла воспитать сына нормально, как человека, отца и мужа, пусть теперь отдувается, сама содержит его семью?

Или это Алиса неправа, зря берет деньги у свекрови, вместо того, чтобы вставать на ноги самой?

Как вам ситуация? Что думаете?