«У нас тут не гостиница!» – говорит Ксении подруга отца, нагло стоя в дверях
Просмотров: 467
— Вы бы хоть предупредили, что приедете! — Неля, эта новая подруга отца, стояла в дверях, не отходя в сторону. — У нас тут вообще-то не гостиница.
Ксения на секунду растерялась. Сумки стояли на крыльце, муж хлопотал возле машины, дети растерянно смотрели на Ксению. Старший сын, шестилетний Егор, привыкший, что в этом доме его все обожают, потянулся открыть дверь шире, а его мягко, но настойчиво остановили рукой. Младший, трехлетний Павлик, спрятался за мать и испуганно из-за нее смотрел на Нелю.
— Папа знал, что мы приедем. Я ему говорила. Мы раньше всегда на Новый год сюда приезжали, — сказала Ксения.
Неля хмыкнула, смерила взглядом детей, сумки, машину во дворе.
Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!
— Ну раньше — да. Раньше тут по-другому было, — протянула она. — Сейчас всё иначе. Можно было и догадаться, не маленькая. Твой папа тут теперь не один живет…
Из глубины дома вышел отец. Не спеша. В домашних штанах, растянутом свитере. Посмотрел на Ксению, на внуков — и как будто чуть отвёл глаза.
— А, приехали, — сказал он без особых эмоций. — Ну, проходите тогда. Чего уж.
Не обнял. Не улыбнулся. Просто развернулся и ушёл обратно в дом. Неля отступила от входа и ушла куда-то в сторону кухни.
Сзади подошел муж Ксении, Виктор, подхватил сумки. Они зашли внутрь. Ксения шла и чувствовала, как внутри всё холодеет. Дом был знакомый до мелочей: прихожая, которую мама выбирала долго и придирчиво, яркий забавный коврик, яблочные часы на стене. И одновременно — чужой. Вроде бы обстановка та же. Но совсем не та.
Мамы, души этого дома, не стало восемь месяцев назад. Рак, быстрый, злой. До последнего она что-то делала: заказывала рассаду, записывала, где что лежит, переживала, чтобы Ксении с детьми было куда приезжать летом. Этот дом они строили вместе с отцом, но, если честно, тянула всё в основном мама. Работала, считала деньги, контролировала стройку, выбирала плитку, ругалась с рабочими. Отец всегда был «рядом», но особо ни во что не вовлекался. Плыл по течению, как он умел.
После похорон он горевал недолго. Через четыре месяца у него появилась эта Неля. Они сразу стали жить здесь, в доме. Ксения узнала об этом вскользь, по телефону.
— Мне одному тяжело, — сказал тогда отец. — Я уже не молодой, у меня нет времени ждать, когда протокольный год пройдет. Да и что такого? Живым надо жить.
Ксения промолчала. Не её дело, вроде бы. Только внутри было неприятно. Все-таки отец с матерью тридцать пять лет прожили. Их брак казался крепким и надежным. А в итоге отец, получается, и не горевал почти. Тут же притащил эту Нелю в дом, на мамино место…
Ксения вступила в наследство. По документам у неё была доля в доме. Небольшая, по сравнению с отцом, но все же. Соответственно, и право было сюда приезжать. Мама всегда звала, в любое время. Расстраивалась, если приезжали ненадолго. Они раньше гостили здесь неделями. А теперь приехали на пару дней, и хоть с порога разворачивайся и уезжай назад.
Может быть, Ксения и уехала бы. Но ей хотелось разобрать старые фотографии, взять кое-какие мамины вещи. Отец по телефону вроде не возражал. Сказал – приезжай, когда хочешь, это же и твой дом тоже.
Дни визита прошли натянуто. Неля ходила за Ксенией по пятам, хмыкала, поджимала губы, демонстративно перекладывала вещи, делала замечания детям, вздыхала, когда они шумели и прыгали. На кухне с грохотом переставляла посуду так, будто каждый звук был упрёком.
Стоит ли говорить, что к столу их не позвали, ничем ни разу не угостили.
— Так, в девять вечера чтоб никаких хождений. У нас тут вообще-то не проходной двор. Я привыкла к тишине, — бросила Неля вечером, когда Ксения поставила чайник.
Отец молчал. Сидел, уткнувшись в телефон. Иногда кивал. Ни разу не сказал: «Это мои внуки». Ни разу не одёрнул.
Ксения чувствовала, как в ней поднимается обида. За маму. За себя. За детей, которые явно чувствовали себя лишними. На второй день Ксения услышала, как женщина говорит отцу на веранде:
— Долго еще этот табор тут будет околачиваться? Я не подписывалась жить на вокзале. Пусть она со своими детьми ездит куда-нибудь ещё.
Ксения вышла сама. Руки дрожали, но голос был ровный.
— Вообще-то это и мой дом тоже, — сказала она. — И моих детей.
Женщина фыркнула.
— Вот детки пошли, а. Явилась, не запылилась – мой дом! А может, не только твой, а? не приходит в голову такое? Отца побоку значит уже, да?
Отец стоял рядом. Молчал. И этим молчанием сказал всё.
— Ксюш, ты все сделала, что хотела? – заглянул на веранду Виктор. – Собирай вещи. Поедем домой.
Они быстро собрались, упаковались, одели детей. Неля даже не вышла попрощаться. Отец помог донести сумки до машины. Неловко, будто чужой.
— Ты не обижайся, — сказал он напоследок. — Просто… жизнь идёт дальше.
Ксения кивнула. Дети в машине быстро уснули. А она сидела в темноте рядом с мужем, смотрела на дорогу и гоняла мысли в голове.
Ехать в этот дом больше не хотелось. Никогда. Но если она сейчас отступит, этот дом — всё, что мама строила, — окончательно станет чужим. А если начнёт бороться — будет война. Громкая, грязная. С криками, судами, ультиматумами.
Как правильно поступить?
Оставить отца в покое и смириться с тем, что у него теперь другая жизнь?
Или отстаивать своё, даже если это разрушит остатки семьи?
А как бы поступили вы?
Оставьте свой комментарий
-
Оставить комментарий в качестве ГОСТЯ.
Но в этом случае Вы не сможете ставить лайки другим комментаторам, а также редактировать или удалять свои комменты.
Для этого нужно Зарегистрироваться либо, если регистрация уже пройдена, Авторизоваться
- Sign up or login to your account.
-
А ЕЩЁ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЫМ (МОЁ)
-
