«Я тебя такой не воспитывала!» — причитает мать

— Лариса! Ну-ка, иди сюда! Это что такое?

Лариса сжала губы. Она только что минут сорок, наверно, укладывала спать дочку, трёхлетнюю Машу. В последнее время эти укладывания превратились в квест. Ребенок в квартире бабушки чувствует себя не в своей тарелке, засыпает с огромным трудом. Раньше дочка все задавала вопросы: когда папа придет, когда мы поедем домой. Теперь уже не задает. Но видно, что страдает.

Мать стояла на кухне, подбоченясь, возле раковины, где Лариса замочила сковородку после ужина. На столе стояла Машина тарелка с остатками макарон, кружка с недопитым чаем, раскрошенная печенюшка.

— Мам, я уберу, — тихо сказала Лариса. – Просто не успела. Пошла Машу укладывать.

— И что, так долго было, тарелку помыть? Не успела она… Кому ты это все оставила, мне, что ли? Вот в этом ты вся, Лариса. Вот потому у тебя и жизнь вся наперекосяк. Ну как так, бросить все и пойти? У меня в голове не укладывается. Правильно, что от тебя муж сбежал. Кто ж с такой неряхой выдержит?

Слова прозвучали буднично. Мать постоянно так говорит. Можно уже и привыкнуть. Но Лариса все равно каждый раз чувствует себя так, как будто ее ударили под дых. Она отвернулась, чтобы скрыть брызнувшие слезы. Плакать при матери — значит снова услышать: «Слезы льешь? А я тебя предупреждала…».

Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!

После развода прошло всего четыре месяца. Четыре месяца, как Лариса с Машей вернулась в эту квартиру — ту самую, где выросла. Квартира была оформлена на двоих: на Ларису и на мать. Раньше было три собственника, но отец умер семь лет назад: внезапно случился инсульт, потом еще один, и он не выкарабкался. Долю его в квартире разделили по закону. Получается, Лариса с дочкой имеет полное право жить в этой двушке. Она такой же собственник. К сожалению, двушку разменять на два отдельных жилья нереально. Поэтому приходится как-то уживаться с матерью.

Да, Лариса в курсе, что любовь к матери прямо пропорциональна расстоянию. И для того, чтобы не ссориться, надо жить отдельно. Но куда съезжать с маленьким ребенком на руках? Маша недавно пошла в сад, Лариса вышла на работу. Работать толком не получается: то и дело приходится брать больничные. На работе на Ларису все смотрят как на врага народа, а что делать?

О том, чтобы мать помогала с ребенком, не может быть и речи. Приходится крутиться самой. Концы с концами сводятся только потому, что за аренду квартиры платить не нужно.

Хоть крыша над головой своя, не съемная, и на том спасибо.

Мать уверена, что корень всех бед Ларисы в ее бесхозяйственности. Она ходит по пятам и ворчит: «Правильно, что от тебя муж сбежал, разрушила семью своей ленью, от тебя любой сбежит, кто же тебя, такую, выдержит». Ларисе и так непросто, а с причитаниями матери еще больнее. Уже сто раз объясняла, что развелись по совсем другой причине. Банальная история: пока Лариса сидела в декрете, муж загулял.

Лариса узнала про другую женщину случайно — увидела сообщение на телефоне мужа, короткое, но такое, после которого сомнений уже не оставалось. Муж не стал вилять: «Ну да, закрутилось. Прости».

Она ушла сама. Собрала вещи, взяла ребёнка и ушла. Просто поняла — жить дальше с мужем она теперь не сможет.

Но мать в эту версию не верила.

— Все вы сейчас умные, — говорила она. — «Измена, чувства, не сошлись характерами». А по факту причина всего — лень. Бесхозяйственность. Мужик домой приходит, а у тебя бардак, все валяется, посуда не мыта, пол грязный. Да еще и еды нет. Конечно, он стал смотреть на сторону. Я бы на его месте тоже не выдержала с такой женой, как ты.

Лариса и правда не была фанатом чистоты. Она не видела смысла все время собирать игрушки, могла оставить посуду до утра, не гладила постельное бельё и не бегала с тряпкой за каждой пылинкой. То ли дело мать! Чистюля до фанатизма. Пол мыла каждый день, бесконечно что-то убирала, вытирала, переставляла, поправляла и при этом ворчала себе под нос.

— Я вообще не понимаю, в кого ты такая грязнуля? Я тебя такой не воспитывала, — повторяла она.

Справедливости ради, проблемы из-за уборки у них с матерью были всегда. Сколько Лариса себя помнит – всегда получала замечания то за одно, то за другое: кровать заправила криво, книгу забыла на столе, накрошила, насорила, полотенце в ванной повесила не туда и не той стороной.

— Девочка должна быть хозяйственной, — повторяла мать. — А то вырастешь — и никто замуж не возьмет. Никому не будешь нужна.

Лариса тогда злилась, спорила, хлопала дверью, а потом привыкла. Просто приняла как фон: мать всегда недовольна.

Когда Лариса вернулась после развода, первое время она очень старалась. Правда старалась. Мыла за собой тарелки сразу. Убирала игрушки Маши по вечерам. Протирала стол, раковину, плиту. Даже пол мыла по вечерам — хотя терпеть этого не могла.

Ей казалось: если она будет аккуратной, тихой, незаметной — конфликтов удастся избежать.
Не получилось.

Мать всё равно находила, к чему придраться. То пыль, то крошки, то игрушки не на месте, то в шкафах бардак. Лариса быстро поняла: дело не в грязи. И не в тарелках. И не в сковородке в раковине. Дело в том, что мать привыкла быть правой. А Лариса должна быть виноватой. Даже и в том, что муж изменил.

Лариса пыталась объяснять. Спокойно. Потом срывалась. Потом снова пыталась.

— Мам, ну причем здесь уборка-то? Ты разве не понимаешь? Он мне изменил.

— Конечно, — отмахивалась мать. — Потому и изменил, что жена из тебя никудышная получилась. От нормальной жены мужик никуда не денется.

— Хватит, мам, — сказала Лариса. — Перестань говорить, что это я виновата.

— А кто виноват-то? — резко обернулась мать. — Я, что ли?

— Это его выбор был. Его измена. Я ушла, потому что себя уважать хотела.

— Себя… — фыркнула мать. — А семью уважать? Ребёнка без отца оставила!

Вот тогда Лариса почувствовала, как внутри что-то ломается.

Как быть?
Терпеть ради крыши над головой?
Ставить границы в доме, где тебя постоянно тыкают носом?
Или всё-таки уходить, даже если впереди — выживание?

А может, мать права — если живёшь с родителями, то и право на обиды теряешь?

Что думаете?