— …Все началось с того, что в свои одиннадцать лет дочка вдруг захотела фамилию мою взять, которую я вернула себе после развода, – рассказывает Мария. – Она красивая и благозвучная, не то, что у нее и ее папы – Козловы. Папа ее с ней не общался, также и родственники с его стороны… Катя еще в детском саду мне говорила, что ее дразнят из-за фамилии, и она хочет мою. Но тогда мы как-то съехали с этой темы, а тут она прямо зациклилась– мама, я хочу быть Орловой, как ты, ну пожалуйста! Ладно, говорю, давай попробуем. Выяснилось, что нужно согласие отца. Нашла телефон бывшего, с трудом, надо сказать, мы же десять лет после развода с ним не общались даже. Позвонила, так, ни на что не надеясь, просто для очистки совести, говорю, тут такое дело у нас, дочка хочет фамилию поменять, дашь разрешение? А он – да делайте, что хотите, это все равно не моя дочь! Я аж дар речи потеряла. Немая сцена! Как это не твоя? А чья же?
— ...В первый раз Анечка завела разговор об отце, когда ей было года четыре, — рассказывает Ольга. — Как сейчас помню, мы сидели дома за столом, с нами была моя мама, и дочь вдруг совершенно неожиданно спросила: «Мама, а где мой папа?» Я не стала придумывать сказки. Просто спокойно сказала: «Он ушел от нас, когда ты родилась». Дочка уточнила: «Значит, он плохой?». «Не плохой, — ответила я. — Просто слабый. Отказался быть с нами, когда нам было тяжело». Мама, конечно, смотрела на меня с осуждением – она считала, что нужно придумать для Ани какую-нибудь историю про ее отца, чтобы не травмировать ребенка. Например, что он где-нибудь работает, далеко, в другой стране, и приехать не может. Но я никогда не врала дочери! Даже маленькой. Говорила только правду!
— …Просто в последнее время для меня это больной вопрос стал, про свадьбу, – вздыхает Алина. – Встречаюсь с мужчиной уже четыре года, три из них живем вместе. Живем неплохо, притерлись, понимаем и поддерживаем друг друга. Конечно, мне очень хотелось бы выйти за него замуж официально. Мне уже тридцать лет этим летом, пора подумать о ребенке. Надо сказать, жениться Глеб не отказывается, и о ребенке говорит вроде бы с охотой, мечтает с сыном когда-нибудь на море поехать, мир ему показать. Но вот, к сожалению, никакой конкретики пока не могу добиться. А тут еще мамы подливают масла в огонь. Со своей я поссорилась даже недавно, пристала, как банный лист – ну так что, когда мы на свадьбе-то гулять будем? Говорю, мам, ну что ты от меня хочешь сейчас? Мне что, под дулом пистолета тащить Глеба в ЗАГС? Она еще и обиделась, мол, ну что ты психуешь, я же просто спросила, что такого-то?..
— Свекровь меня с самого начала не любит, ну вот не совпадаю я с ее представлениями об идеальной невестке, – вздыхает Ирина. – Да и о сколько-нибудь приемлемой – тоже… Я не убираюсь с утра до вечера, хотя сейчас дома, в декрете сижу, готовить не люблю, многого от ее сына требую. Многого – это чтобы он не только на работе работал, но и по дому помогал, и с ребенком занимался, которого, между прочим, очень хотел… Сама свекровь фанатичная хозяйка, спать не ляжет, если дома что-то не убрано, не помыто. А я не такая, бардак меня особо не тяготит. К тому же я еще и транжира в глазах свекрови! Генке она заявила, что никогда у нас своей квартиры не будет, потому что я только и делаю, что по маникюрам хожу и деньги трачу на ерунду… Вон, сын ее подруги давно уже квартиру купил, абсолютно звезд с неба не хватая и работая слесарем. А мы пять лет живем в съеме, и конца-краю этому не видно…
— …Я всегда была веселым, дружелюбным, общительным человеком! – рассказывает Лада. – В детстве и юности у меня была куча подруг, с некоторыми мы были прямо не разлей вода, особенно когда в общежитии жили. Во взрослом возрасте я тоже довольно легко заводила дружбу – с одной девушкой мы на работе подружились, с другой познакомились в роддоме, в одной палате лежали. Детей родили в один день, и после выписки стали тусить вместе... Телефон у меня частенько пиликал даже в декрете: подруги меня не забывали, и новые, и старые. Писали, звонили, делились новостями и проблемами. В декрете у меня был не самый простой период в жизни, но я знала, что у меня есть мои девчонки. Они и поддержат, и помогут всегда! С мужем отношения летели в тартарары, он выпивать начал, денег не давал, гулял, отключал телефон. Я звонила подругам, они меня утешали. Иной раз поплачешь, выговоришься – и то уже легче, знаешь, что не одна…
— …Ну вот такое поведение твоих родителей нормально разве? – с негодованием в голосе спрашивает у Яны ее муж Игорь. – Почему им на внуков-то наплевать? В гости не ходят – а зачем?, к себе не зовут, на день рождения внукам даже не позвонили. Слушай, я таких странных людей еще не видел никогда. Они живые люди или рептилоиды? Все как-то к внукам тянутся, кого ни возьми, а твои мама с папой наших сыновей, по-моему, даже не различают, где Ваня, где Даня. Хотя они совершенно разные дети, и внешне, и по характеру, спутать их и постороннему человеку сложно…
— …Отцом он был таким, на троечку с плюсом, – рассказывает про своего родителя Вера. – Особо с нами не занимался ничем, как другие отцы: походы, палатки, рыбалки, лыжи – ничего этого у нас не было. Дома отец только отдыхал, больше ничего не делал. Хозяйство было на маме. При этом требования еще предъявлял – ого-го. Чтоб еда каждый день свежеприготовленная, чтоб порядок везде. Но не пил, работал, деньги все отдавал в семью, себе оставлял небольшую сумму на проезд. Жили мы хорошо, не бедствовали, все необходимое было. Вырастили они нас с братом, выучили, на ноги поставили. Брат давным-давно уехал за границу, там корни пустил, домой носа не кажет. Последний раз был у мамы на похоронах шесть лет назад. С тех пор и не звонит, и трубку не берет. Я ему по праздникам пишу в мессенджере поздравления, он читает, но даже спасибо не черкнет. Ну да ладно, я не о нем сейчас. Я об отце…
— …Я просто не могу уже это все вывозить! – жалуется Алена. – Сыну год и три месяца… Этой осенью муж притащил нам ОРВИ, мы все переболели довольно тяжело, а у сына еще и пошло осложнение на почки. Лечились, в больнице с ним лежали, теперь на учете стоим у детского нефролога, постоянно сдаем анализы. Врач сказал – вам крайне нежелательно болеть, поберегите ребенка. Я постоянно нервничаю по этому поводу. Сыну все грею, питье даю только теплое, кутаю его, малейший ветерок дунет, у меня паника – как бы не просквозило. Вчера сын капризный был, вялый, показалось, горячий, померила температуру – 37,4. Ну все, приплыли, думаю. Заболел! Всю ночь не спали, с утра вызвала врача, настроение, конечно, подавленное, хоть ложись и умирай. Переживаю, как это все на почках опять отразится? А тут еще Макс со своим нытьем постоянным…
—…Сидела на днях, альбом с фотографиями листала, где Ванюшка, сын, маленький еще, – вздыхает пенсионерка Екатерина Ивановна. – В садике на утреннике, с друзьями во дворе, на речке. С велосипедом, который я тогда на последние деньги купила, вместо осеннего пальто себе… Маленький был, обещал вырасти и мне большую красную машину подарить, настоящую. Смешной… С десяти лет я растила его одна, старалась, чтобы все у него было. Воспитывала, разговаривали по душам, книжки читали вместе. Думала, вот вырастет сын, женится, мы и с женой его подружимся, я буду им с детьми помогать. Вырос, работает, женился, и даже ребенок есть. Но с невесткой у нас с самого начала все пошло не так…
— …Я не понимаю, ты что, опять волосы покрасила? – с раздражением в голосе спрашивает Тамару мать. – Ты каждую неделю, что ли, в парикмахерскую ходишь? Красиво живешь! Маникюры, педикюры, окрашивание – все ведь это в копеечку выходит! Особенно если из салонов не вылезать… И как тебе только денег не жалко на эту ерунду?
— …Я так удивилась, когда Олег мне позвонил, говорит, Людмила Вадимовна, я поговорить хотел, только не по телефону бы, давайте встретимся где-нибудь в городе. Я ему отвечаю, так зачем нам встречаться где-то, я буду завтра у вас, дождусь тебя с работы, если надо, там и поговорим. А он – нет, разговор конфиденциальный будет, дома не хочу. Встретимся в кафе! Ну что ж, говорю, давай встретимся.
— …Моя мама же золовку мою на работу и устроила! – рассказывает Ангелина. – Поговорила со своей приятельницей, которая как раз искала специалиста на вакансию в свою компанию. По образованию золовка более-менее им подходила, но она десять лет дома просидела, не работала. Потому и не брали ее никуда! Она хотела уже в ПВЗ идти или кассиром в ближайший супермаркет. Но мама за нее поручилась, рискнули, взяли Наташку в хорошее место. Свекровь аж со слезами благодарила маму, чуть ли не в ноги кланялась, так и говорила: «Без вас, Ольга, мы бы пропали!»… Года не прошло – куда что делось теперь. Наташка начала зарабатывать неплохие деньги, высокомерная стала - капец, самооценка взлетела до небес. Ходит нос задрав, рассуждает про то, что у каждой женщины должен быть свой доход, что надо работать, домохозяйки – отстой. Мою Лизу учит: «Не будь, как твоя мама, карьеру строй, чтоб не сидеть потом на кассе!». Умора…
— Беременность мы с мужем, честно говоря, не планировали, – рассказывает Светлана. – На тот момент в браке были около двух лет, квартиру снимали – муж ипотеку не хотел категорически, это же гигантская переплата, говорил, не хочу банкиров кормить. Кричал, что весь мир живет в аренде, это свобода, мобильность и так далее. При этом мы жили в жутком съемном бабушатнике с тараканами, которых никак не могли вывести… единственное достоинство этой квартиры было – небольшая цена аренды. Муж не видел смысла платить за аренду бешеные деньги. И вот жили-не тужили, и тут у нас две полоски на тесте. Честно говоря, я очень сомневалась, стоит ли оставлять. Но муж прямо настоял – надо рожать, справимся. В итоге ребенка мы оставили…
— …Сестра уверена, что я должна ей помогать в этой ситуации, – рассказывает Анна. – Так и заявила, мол, твоя очередь протянуть мне руку, ты мне должна, не забывай, что ты на моей жилплощади живешь! Я аж дар речи потеряла, говорю, Даша, ты в своем уме, как это на твоей? Квартира принадлежит мне, ты отказалась от своей доли в мою пользу после смерти мамы, мы с тобой вместе ходили к нотариусу, ты все бумаги подписала, неужели забыла?.. Ну да, она отказалась от наследства много лет назад, спасибо ей, конечно. У меня тогда муж погиб, я с двумя дочками-дошкольницами к маме переехала, а через год не стало и ее. Дашка тогда сама сказала, квартиру, мол, забирай себе, живи, двушку делить смысла нет, а у тебя двое детей маленьких и ты одна. У Дашки тоже уже были дочь и сын, но постарше, к тому же у нее был муж, и жили они в его квартире…
— …Я хотела памятный подарок внучке на год сделать! – горячится Маргарита Сергеевна. – Не очередную пластмассовую игрушку, которая через две недели окажется в куче лома, а там и в мусорке, а вещь, которую будут беречь, и через много лет меня вспоминать, может, даже правнукам показывать. Выбрала кулон на цепочке, золотой, разумеется, и довольно-таки недешевый. Очень красивый! А через пару недель попросила дочь – сфотай кулончик, пожалуйста, я хочу его Люсе показать, подруге… И началось: «Ладно, сфотаю вечером», «Ой, мам, мы сейчас не дома!», «Да-да, я помню, сделаю…». В итоге у меня закрались подозрения, я пришла к ним домой и просто уже напрямую дочь спросила: где кулон?