— Ты чего такая загадочная сегодня? О чем поговорить-то хотела? Прямо заинтриговала меня. Рассказывай! – приступила к Анфисе с расспросами подруга Лера. Девушки сидели в кафе возле Лериной работы – Анфиса позвала встретиться, мол, посоветоваться нужно по одному деликатному вопросу.

— …Звоню тебе, звоню, а ты все трубку не берешь. Где ты ходишь? – голос матери в телефонной трубке звучал, как всегда, обиженно-воинственно, с наездом.

— Не знаю, мам, не слышала звонков почему-то, извини. Может, в метро ехала…

— Костя, у тебя совесть есть или нет? Ты знаешь, который час? Просила же пораньше прийти сегодня. Дети болеют, оба, можно же хоть немного помочь мне дома!

Евгения стояла посреди кухни, прислонившись к столешнице. Она и сама чувствовала себя неважно, тоже начинала заболевать. В раковине — немытая посуда после ужина, на плите кастрюля с ужином. В детской за стенкой кто-то из мальчишек заворочался и захныкал во сне. Было поздно, за окном темно и тихо — обычный дальневосточный вечер, влажный, липкий, с редкими огоньками во дворе.

— Ну детский сад какой-то, Галь! – вздохнула подруга Нина. – Переживаешь, прячешься, боишься, и все это на шестом десятке, извини уж. Почему бы тебе прямо не сказать сыну и дочери, что ты опять сошлась с Сергеем, и жить нормально? Он их отец все-таки, не бомж подзаборный. Чего тебе стыдиться?

— Я не буду с Андрюшкой сидеть, — сказала Татьяна Сергеевна и даже не повысила голос. — Пока ты не выйдешь на нормальную работу.

Инна медленно выдохнула.

— Мам, мы это уже обсуждали. Я работаю.

— Это не работа, — отрезала мать. — Это хобби.