— Сестре двадцать четыре, три года живет со своим молодым человеком, решили зарегистрировать брак наконец-то, – рассказывает сорокалетняя Тамара. – Недавно они подали заявление, нам сказали, что будет просто регистрация, свадьбы не будет. Ну, их дело, ладно, пусть как хотят, тем более, сказали, что денег на свадьбу нет, они планируют ипотеку брать. Но мне моя дочка по секрету сказала, что свадьба-то, оказывается, готовится! Дочку мою они пригласили, ей восемнадцать, а возрастных родственников приглашать не хотят! Будет у них молодежная свадьба, старики там не нужны…
— …А я бывшего мужа хорошо понимаю, почему он от нас с дочкой ушел: воспитывать больного ребенка очень тяжело, – вздыхает тридцатидвухлетняя Надежда. – Дочке пять лет, у нее ДЦП, сразу видно, что она не такая, как все. Дети на улице оборачиваются, пальцами показывают, смеются, да и взрослые у нас не лучше. Глазеют, порой вопросы задают совершенно бестактные – мол, а что за болезнь, а от чего это, а как так, и что, это не лечится? Некоторые не сомневаются, что это я виновата – видимо, пила, курила, вела беспорядочный образ жизни, поэтому такой ребенок… Даже удивительно, вроде не каменный век на дворе, ну ты возьми погугли и почитай, что такое может случиться абсолютно с каждым. В моем случае причиной послужила родовая травма. Узкий таз и самоуверенный врач, твердивший мне – родишь сама…
— Ой, да классика жанра у нас была: сын родился, свекровь на него посмотрела и сразу заявила – ну, это точно не наш, не в нашу породу! – рассказывает тридцатилетняя Яна. – Это при том, что сын темненький был, как и мы с бывшим мужем. Но вот не похож ребенок на ее детей, и точка!.. Нет, она не обвиняла, просто констатировала факт. Очень настойчиво, раз за разом: ой, ну вот удивительно, совсем ничего общего с Максимом, как же так получилось-то? Потом еще золовка мимоходом узнала, что у ребенка четвертая группа крови, а у нас с мужем вторая и третья. Вот не может такого быть, и все! Должен зять либо группу матери, либо отца, по-другому не бывает! И это человек с высшим образованием, между прочим. К счастью, не медицинским…
— …Я на тот момент уже в школе училась, в первом классе, достаточно много понимала и все прекрасно помню, – рассказывает двадцатишестилетняя Светлана. – Отец в тот день пришел с работы очень поздно, я уже спала, мать стала качать права. Поругались… Сначала тихо шипели друг на друга, типа, чтобы меня не разбудить, хотя я проснулась давно и все слышала. Мало-помалу скандал набирал обороты, стали орать в голос уже. Слово за слово, мать отцу что-то сказала такое, и он ей… ну, то ли пощечину залепил, то ли что, но я слышала звук удара. Я, конечно, перепугалась, заревела, кинулась к ним – до этого такого не было, хотя ругались часто в последнее время, но руки отец никогда не распускал. В общем, ругаться они перестали, мать повела меня в комнату успокаивать, отец на кухню ушел и дверь закрыл. Уснули мы как-то. А наутро мать собрала вещи в сумку, сбегала куда-то. Потом вернулась, взяла меня за руку, мы поехали на вокзал, сели на поезд и уехали из Москвы к бабушке в Саратовскую область…
— ...Вот что делает нормальный человек, когда видит на тонометре цифру 220, и это через час после того, как принято лекарство? Правильно, звонит в скорую. Но наша Нина Андреевна вызывать врачей в свой бардак стесняется. И я ее понимаю. Картина там, честно говоря, не для слабонервных…
— У меня беременность, тридцать две недели, – рассказывает двадцатидевятилетняя Эльвира. – Очень сложно все протекает. Я с шести недель с больничного на больничный перехожу, пять раз уже отлежала в стационаре. Подшили меня практически сразу, постоянно мониторят состояние, чуть ли не каждую неделю делают узи, а иногда и чаще. Капельницы, уколы, об этом уже и не говорю. Последний раз из больницы выписали меня две недели назад, врач сказала – наша цель доносить хотя бы до тридцати четырех недель, тридцать шесть – это будет вообще отлично… И вот на второй день пребывания дома я поймала мужа на измене!
— …Вообще-то я считаю себя завидной невестой, – усмехается двадцативосьмилетняя Оксана. – Я симпатичная, стройная, длинноволосая, слежу за собой, хорошо одеваюсь, могу поддержать разговор, добрая, общительная. У меня своя квартира, которую мне купили родители – с ремонтом, с обстановкой. Я самостоятельная, работаю, получаю не миллионы, конечно, около семидесяти тысяч рублей. Но мне на меня одну, с учетом наличия своего жилья, денег вполне хватает… Один только нюанс – я терпеть не могу готовить. Не умею, да, и учиться совершенно не хочу! И уборку тоже терпеть не могу, ну вот такая нехозяйственная. Хочу найти себе мужчину, который бытовые вопросы жизни возьмет на себя!
— У моих родителей был студенческий брак, – рассказывает сорокачетырехлетняя Валерия. – Я так поняла, что толком они и не встречались. Поехали в студенческий лагерь летом после второго курса, а осенью мать поняла, что она в положении. Ну, собрались две семьи, обсудили ситуацию, решили молодых поженить, раз так получилось, и общими усилиями ставить на ноги. Самих молодых как-то не очень и спрашивали, что они там хотят, каждые родители своему ребенку уже устроили головомойку дома: мол, наворотили дел, теперь молчи, любишь кататься – люби и саночки возить... Мать сильно не протестовала, ей отец давно нравился, он был душой компании всегда, на первых ролях, а она самая обыкновенная тихоня. Отец чувствовал себя виноватым, видимо, и тоже не выпендривался. В общем, справили свадьбу на деньги родителей, стали жить…
— …Да ерунда это все! – рассуждает тридцатидвухлетняя Виктория. – Не верю я ни в какую послеродовую депрессию. Это какое-то изобретение последнего времени, модная болезнь. Наши прабабушки в войну рожали, или сразу после войны, в тяжелых условиях, дрова кололи, воду носили, в туалет на улицу бегали – и никто особо не страдал! Зато сейчас депрессия чуть ли не у всех поголовно, это как? Вот у золовки, младшей сестры мужа, свекровь говорит, тоже беби-блюз…
— В браке мы почти двенадцать лет, – рассказывает тридцатичетырехлетний Дмитрий. – С самого начала жили отдельно и самостоятельно. Накопили первоначальный взнос, и с небольшой помощью моих родителей взяли квартиру в ипотеку. Выбрали евродвушку в новостройке, по сути это однокомнатная квартира с большой кухней-залом и спальней, но для двоих места было достаточно. Восемь лет назад родился старший сын. До полутора лет жена сидела в декрете, потом начала подрабатывать. Приятельница ее работала в ателье, предложила вести соцсети своего заведения. Платили за такую работу чисто символически, разумеется, эти деньги мы никогда в бюджете не учитывали, жили на мои. Заработки жены шли ей на булавки. Сыну не было еще трех лет, когда случилась вторая беременность. Жена сказала, что будет рожать, хотя я предупреждал, что с двумя детьми нам будет сложно, и материально, и физически. Помощников у нас нет, родители сами еще работают, да и квартира для четверых человек маловата…
— …Я и не знала, что они задумали, – рассказывает про семью дочери шестидесятитрехлетняя Елизавета Ивановна. – Внучка проговорилась! Она опять в сад не ходила на этой неделе, болела, дочка попросила с ней посидеть. Вот она мне и сказала – бабушка, мол, а ты знаешь, что мы переезжаем в другой дом? Там у нас большая квартира будет… Я дочь спрашиваю вечером – говорю, Марина, вы что придумали такое? А она – мам, ну тесно в двушке нам уже! Девчонки в одной комнате не уживаются, постоянно конфликты у них какие-то, мешают друг другу, надо их расселять, а значит, трешка нужна!
— С мужем мы встретились, будучи уже довольно зрелыми людьми, – рассказывает сорокасемилетняя Алла. – У обоих второй брак, у меня сын одиннадцати лет, у него две дочки десяти и четырнадцати. Девочки жили со своей мамой, нас практически никак не касались. Муж платил алименты, созванивался с ними, время от времени встречался на нейтральной территории. Дочками своими муж любил похвастаться: и умницы они у него, и отличницы, и спортсменки. Одна гимнастикой занималась, добилась успехов, вторая хорошо играет на фортепиано и рисует, на каких-то конкурсах побеждала, грамоты, медали у обеих… А у меня был самый обычный среднестатистический пацан. Учился на тройки, в телефоне залипал, ничем особо не заинтересовался, хотя я пыталась его в начальной школе приобщить к спорту, записывала то на плавание, то на футбол, то на борьбу, книжки ему пихала, беседы вела…
— Брат женат уже восемь лет, двое детей у них, – рассказывает тридцатилетняя Алиса. – Очень любит свою семью, старается, чтобы все было у них хорошо. Жена его не работает, сидит с детьми, мальчиками шести и четырех лет. Брат трудится один, платит ипотеку. Большая квартира, машина, казалось бы, все есть для счастья. Но недавно с братом разговаривали по душам, и его прямо прорвало: устал, говорит, от нытья жены, не могу уже! Вечно она без настроения, вечно хмурое лицо, плачущий голос, недовольный тон. Бесит это все уже! Раньше она была другая: оптимистка, веселая, беззаботная, увлечения какие-то были, подруги, дела, глаза горели, занималась чем-то. Сейчас дошло до того, что ее знакомые не узнают на улице. Набрала лишнего веса прилично, но это, брат говорит, полбеды, я бы на это вообще внимания не обращал! Но вот этот «умирающий лебедь» в ее исполнении просто достал. И это при том, что брат делает все, как она хочет, просто наизнанку выворачивается. И все не так…
— Маме шестьдесят четыре недавно исполнилось, на пенсию вышла полгода назад, – рассказывает сорокалетняя Полина. – Ну как вышла – попросили ее уже, конечно, на выход. Сказали, что надо освобождать дорогу молодым… Так-то она и дальше бы сидела, работа спокойная, свой кабинет, обязанности несложные, что-то типа архивариуса она там была, документы по папочкам раскладывала. Зарплата была небольшая, но стабильная. Тем не менее все хорошее когда-то заканчивается. Вышла мама на заслуженный отдых, получать стала московскую пенсию, сейчас она в районе двадцати четырех тысяч с чем-то. Ну, и быстро поняла, что выжить на эти деньги можно, но жить с комфортом не получится...
— Дочке через пару недель годик будет, появилась она у нас довольно неожиданно, мы с мужем планировали детей позже, – рассказывает двадцативосьмилетняя Лиза. – Но тем не менее беременности обрадовались. У меня просто подруга долго уже планирует малыша, и все никак. Тесты на овуляцию покупает, температуру меряет, травки пьет какие-то, но толку что-то нет уже года три. Врачи говорят об ЭКО… И я в глубине души очень боялась, а вдруг и у меня так будет. Но, к счастью, оказалось, что опасения напрасны. Муж тоже был очень рад, конечно же, мы немного переиграли планы и стали ждать малыша…